Три богатыря как их рисовать


Работы Елизаветы Цымбаревич даже трудно назвать иллюстрациями – это целый мир, такой же, как и на ее акварелях, светлый, радостный и открытый. И сама она такая же – легкая и похожая на утро. «Не представляю, – говорит Елизавета, – как бы я жила, если бы не рисовала. Наверное, для меня это способ радоваться. Радоваться Божьему миру и творению. Но и способ познания – тоже».

Давайте расскажем нашим читателям о детских книжках с Вашими иллюстрациями, вышедшими или выходящими в Издательстве Сретенского монастыря.

– Первая книжка, которую мы сделали, – «Иоанн – святой из Дамаска». Затем было житие священномученика Илариона в переложении для детей. А сейчас уходит в печать третья книга, «Времена года», стихи русских поэтов о природе, – классика, Пушкин, Жуковский, Лермонтов, Блок – тематически подобранная по четырем временам года и праздникам, приходящимся на них. Весной – Пасха, зимой – Рождество, Крещение, Святки, и так далее.

Чем мне нравится работать с Издательством Сретенского монастыря, так это тем, что тут всё время ищется какой-то необычный подход. Это всегда интересно.

Когда мы начинаем работать над книгой, мы всегда стараемся найти ее образ. Для жития священномученика Илариона таким образом стали его дневники. Мы сделали иллюстрации с довольно свободными краями, техника – перо и акварель, что позволяло свободно совмещать их с текстом. Рисунок мог заканчиваться на полях, как зарисовка, и свободно входил в одно поле с текстом. Форма книги – дневник, альбом, тетрадь...

А для «Времён года» мы думали-думали и вот что придумали. Мы нашли место с очень характерным русским пейзажем, можно даже сказать, классическим: храм, река, поля, деревенька рядом – причем совершенно реальное места, его даже на карте найти можно.

И вот это место предстает у нас в разные времена года – и везде виден один и тот же храм, одни и те же улицы. Есть и герой – птичка. Можно проследить ее перемещения в каждом стихотворении, в каждом месте действия.

Когда мы только начинали, то размышляли так – стихотворения посвящены в основном природе. Но просто пейзажи детям не очень интересны. Значит, должны быть и персонажи – звери, птицы. Но это тоже довольно обычно. И тогда мы решили, что нужно создать особый мир, где вместе будут и природа, и звери, и дети… Открытый, светлый, яркий мир, где все очень живые и радостные, мир, в котором гуляют разные животные, – лоси, зайчики, белки – а дети играют с ними.

– То есть образ рая.

– В своём роде. Много сейчас и других произведений, которые несут агрессию и показывают мир опасным и разделенным. А мы, наоборот, хотели показать детям мир радостный и открытый.

– Часто видишь – сидит ребенок, совсем маленький, и листает планшет. На ваш взгляд, что такое сегодня детская книга? И не победят ли ее планшеты?

– Зависит, конечно, от родителей, потому что когда родители серьёзно относятся к воспитанию, то они все эти увлечения дозируют. А если времени заниматься с детьми нет, то дать в руки планшет – единственное лёгкое средство чем-то занять ребенка.

А книга, мне кажется, никуда не уйдёт. Наоборот! С распространением всех этих современных средств книга вдруг начинает занимать особенное место.

Если раньше она была единственным средством познания, развития, знакомства с миром, то сейчас она становится чем-то большим. Ее уже нельзя сделать абы как – она должна быть очень интересная, должна в какой-то степени конкурировать с современными всякими штуками, хотя это очень сложно. То есть все это ей на пользу – она наоборот должна становиться лучше.

– Я так понимаю, что ваше детство пришлось на начало девяностых – тогда как раз начал меняться детский мир: появились всякие сеги-меги, компьютерные игры типа «Принц Персии» и прочая. А вот у меня в детстве были еще прекрасные «детгизовские» книжки.

У меня тоже!

– А вы свои первые книжки помните?

– Конечно! Во-первых, – до сих пор ее люблю – «Про маленького поросенка Плюха». Какие там иллюстрации замечательные![1]

«Айболит», конечно. «У меня зазвонил телефон» Чуковского. Все книги Конашевича.[2]

Евгений Иванович Чарушин – все его мишки, коты, снегири, тигрята…[3] Я даже не помню, что было в этих книгах написано, зато очень хорошо помню его прекрасных зверей.

У нас были классические книжки, потому что у нас такая мама: книги, театры, выставки… Компьютер появился у нас очень поздно.

– А мультфильмы? Как раз во времена Вашего детства по ТВ вместо советских классических мультиков вроде «Маугли» и «Варежки» стали показывать сериалы про «Черепашек-ниндзя».

– Нет, мы ничего этого не смотрели – мы на классике выросли. Разве что первые диснеевские киномультики – «Бэмби», «Король-лев»…

Пример Вашей мамы подтверждает ваши слова – действительно, все зависит родителей. А рисовать Вы когда начали, с раннего детства, конечно же?

– Да, с самого детства. Потом в художку пошла, потом – МГАХУ памяти 1905 года, а потом во ВГИК уже.

– Вы ВГИК кончали?

ВГИК, художественный факультет. Я художник кино.

– Это серьёзно. А как же получились детские книжки?

Да не знаю. После ВГИКа устроилась работать на анимационную студию – на мультфильм про преподобного Сергия Радонежского. Там четыре года работала, потом финансирование на время прекратилось, и началась работа с Издательством. Меня спросили: «А не хочешь попробовать книжку?» И я попробовала.

Сфера анимации очень близка книжной графике. Многие наши художники советского времени и в иллюстрации работали, и потом в анимацию переходили. Это были смежные области.

– Тогда я Вас и про анимацию спрошу. А что сейчас происходит с детскими мультфильмами, Вы знаете?

– Наше производство пытается ориентироваться на Запад. Брать такой сценарий, чтобы в нем был экшн, чтобы происходило что-то динамичное, и весь съемочный процесс выстраивать в соответствии с этой схемой.

Но, честно говоря, результаты, не очень.

Одновременно делаются и авторские мультфильмы, но они не очень известны, и массовый зритель увидеть их не может. Студия-школа «Шар» – может быть, знаете – занимается интересными вещами, у них есть авторы, которые пытаются сами делать мультфильмы, но сложно с финансированием, еще большая сложность – сценарии, и самая большая – дальнейшая судьба.

Всё ориентировано на коммерческий успех. Вот, например, «Три богатыря» – в них же ничего от русской культуры вообще нет. Какой-то мыльный пузырь. Или «Маша и медведь» – это популярно, но все-таки вкус там какой-то… Очень мало там культуры изображения. Хотя есть люди, которые пытаются делать что-то достойное.

Вот мультфильм про преподобного Сергия, который делали мои знакомые – очень интересный проект.

– Вы знаете, как-то, перечитывая житие преподобного, написанное архиепископом Никоном Рождественским, вдруг подумала – а ведь это блокбастер! Кроме всего прочего, оно очень кинематографично.

– У мультфильма, о котором я говорю, была очень хорошая идея – создать русского героя. У нас нет наших героев. Дети все равно ориентируются на бэтменов.

А нужен свой герой.

И вот в чем была идея: показать преподобного Сергия как русского героя, но при этом не как уже святого, а именно его путь к святости.

Как он жил, как становился тем, кем он стал. Сделать живым все повествование.

Технология очень интересная использовалась. Сначала создавались 3D-фигуры героев – для удобства, чтобы можно было показать больше движений, а потом их обрабатывали под 2D, обрисовывали по контуру, чтобы в целом эстетика была ближе к советским мультфильмам, к классической анимации.

Мы работали 4 года и отсняли больше половины материала, а потом просто закончилось финансирование. Но наш продюсер не намерен сдаваться – он ищет деньги.

– И не может найти?

– Нет! Всем нравится, все говорят – как хорошо! как нужно! – и отправляют к следующему. Так наш продюсер и ходит. Там сложные технологии, должна работать студия большая – около 180-ти человек.

Из-за того, что использовались современные технологии, очень много средств ушло сразу на оснащение студии. У нас была студия «Mocap» – это современная технология захвата движения. Работает это так: снимают реальных героев – животных, людей. Потом переносят изображение в 3D. Взять, допустим, битву – ее снимают с актерами. Потом их движения переносят на фигуры 3D. Потом обрисовывают. Это очень удобно. Рисованная анимация позволяет показать только определённое количество движений: есть определённые законы в рисованной анимации. А здесь ты можешь вообще все что угодно сделать – хоть полет над городом, где ты сверху видишь, как все куда-то бегут, хоть битву. Эта техника позволяет создать масштабное, эпичное повествование. Куликовская битва – представляете себе? Какая была бы сцена, если бы получилось это сделать!

И это очень нужно. Такая анимация представляет собой совмещение современных средств (а дети ориентированы на них, они их считывают, понимают) с тем, что способно детей воспитывать, развивая в них интерес, в том числе и к истории.

Многие ведь – дети не из церковных семей – даже не знают, кто такой Сергий Радонежский. Поэтому и хотелось показать его как исторического персонажа, который сыграл огромную роль в объединении, становлении нашего государства.

– Может быть, кто-то прочтет Ваше интервью и как раз заинтересуется. Вообще очень странно, что на такой яркий и нужный проект в нашей стране не находятся деньги. Лиза, я Вас вот что ещё хочу спросить. Смотрела в интернете ваши работы – невозможно красивые акварели. Только сегодня одна попалась необыкновенная – комод стоит, стул, и такой квадрат света на стене, что хочется в картину войти.

– Два мишки там еще сидят, на комоде.

– Вот Вы такие работы пишете замечательные. А ведь сейчас происходит некая девальвация изображения. Людьми делаются тонны три богатыря как их рисовать снимков и выкладываются в интернет. Человек снимает чайник, обрабатывает фотографию, и получается супер-картина. И что же дальше? Будут ли кому-то нужны акварели?

– Ну, нет. Супер-то не получится всё равно. А я, кстати, не ощущаю, что девальвация. Покупают работы. Есть интерес.

Я как раз хороший момент вижу во всем этом: происходит отделение как бы такого совсем массового искусства от качественного.

Да, сейчас очень много появилось, допустим, дизайнеров, которые могут в «Фотошопе» создавать живопись, – хотя это не назовёшь живописью – изображения, которые стремятся называться художественными.

Иногда у них получается, но чаще всего видны компьютерные особенности изображения – видно, что не живое. Кому-то это близко, но я до сих пор не могу … Я не чувствую это изображение, не могу с ними себя соотнести.

В общем, масса таких художников – но пусть они и дальше работают на компьютере. Потому что когда они начнут плохо делать в живописи, то будет ещё хуже, поэтому пусть лучше работают в этой сфере компьютерной.

А с другой стороны пусть останутся художники, которые по-прежнему работают в классических техниках.

Сейчас акварель очень популярна. Очень много больших мастеров и у нас, и за рубежом. Много мастер-классов проводится.

Компьютерная индустрия дает толчок к тому, чтобы был большой интерес к рисованию классическому. Очень популярен становится скетчинг (это слово переводится как наброски): простые люди выбирают себе как хобби рисование.

Есть специальные мастер-классы, на которых учат, как простыми средствами – маркерами, ручками, карандашами – делать наброски окружающего мира. Одни все фотографируют, но одновременно у других мы наблюдаем огромный интерес к рисованию, стремление делать что-то своими руками, и часто этим начинают заниматься люди, которые никогда этому не учились, и у них получается очень хорошо.

– Художник – это, наверное, человек, который наиболее ярко, чем все остальные, видит красоту Божьего творения и в состоянии ее передать. А что главное для Вас в Вашем творчестве? Самое главное?

Сразу не скажешь. Для меня это уже настолько большая часть моей жизни, – с детства – что я не представляю, как бы я жила, если бы не рисовала.

Наверное, для меня это способ радоваться.

Радоваться Божьему миру и творению. Но и способ познания – тоже.

Я очень много рисую. В путешествиях. Люблю просто интерьеры рисовать. Людей нравится рисовать, природу – очень.

И когда ты это делаешь, ты можешь в себя всё как будто впитать – и каждый раз осознаешь, что объять даже на какую-то малую толику не можешь … Можешь подключиться, но при этом понимаешь, что это настолько необъятно, настолько прекрасно, что ты можешь только отблеск, только тень какую-то передать.

И это меня всегда вдохновляет, наполняет.

Ну и никогда не скучно. Никогда вопроса не возникает из серии «зачем всё это рисовать». Наоборот, хочется, чтобы было побольше.

А ещё я больше хотела бы заняться иконописью.

– Как раз хотела спросить об этом.

– Это такая область… Пока никак я не попробую. Как Бог Господь благословит, так и получится. Но мне очень бы хотелось.

Не знаю, как правильно объяснить. С одной стороны, ты восхищаешься этим, видимым миром. Но с другой, когда есть некий опыт того, что существует и мир невидимый, то иконопись – как раз и есть то средство, которое его передаёт в должном виде.

Есть фэнтези, какие-то ещё подобные стили, но это всё ерунда полная, фантазии, галлюцинации.

Есть художники, которым это интересно – ну, их мотив понятен. Они хотят проникнуть куда-то, но способы не совсем верные выбирают, и получается, что изображение несет весьма сомнительное содержание и дух.

А иконопись – это как раз та сфера, которая позволяет изображать невидимый мир. И это тоже очень вдохновляет. Но видимо, нужно дорасти, чтобы действительно хорошо ею заниматься. Дай Бог. Мне бы очень хотелось.


Источник: http://www.pravoslavie.ru/99146.html



Рекомендуем посмотреть ещё:


Закрыть ... [X]

Как нарисовать богатыря карандашом поэтапно Рисунок для вышивания пяльцами

Три богатыря как их рисовать Три богатыря как их рисовать Три богатыря как их рисовать Три богатыря как их рисовать Три богатыря как их рисовать Три богатыря как их рисовать Три богатыря как их рисовать Три богатыря как их рисовать Три богатыря как их рисовать